Временная Автономная Зона

Хаким-Бей и Онтологический Анархизм

МИЛЛЕНИУМ
- джихад
- одно и то же
- управление желаниями
- зелёная тень
- наличность
- нападение на экран
- нравственность насилия
- fin de siecle
- бунт ислама
- почва
- революционная сотиерология
- скрытый имам
- вызов и ответ

ХАОС
- поэтический терроризм
- amour fou
- дикие дети
- язычество
- искусство-саботаж
- ассасины
- пиротехника
- мифы хаоса
- порнография
- преступление
- колдовство
- реклама

ОБУЧЕНИЕ КАЛИ-ЮГЕ

ПОСТОЯННЫЕ АВТОНОМНЫЕ ЗОНЫ

ПОСТ-АНАРХИСТСКАЯ АНАРХИЯ

КРЕДО СМИ ДЛЯ FIN DE SIECLE

ИСЛАМ И ЕВГЕНИКА

ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ СТАТУС ТЕОРИИ ЗАГОВОРА

ДУРНОЙ ГЛАЗ


Хаким-Бей

ОБУЧЕНИЕ КАЛИ-ЮГЕ

Кали-Юге осталось играть нами примерно 200 тысяч лет – счастье для аватар и защитников ХАОСА, горе для браминов, яхвистов, божков-бюрократов и их прихлебателей.

Я понял, что Дарджиллинг хранит для меня какую-то тайну, едва услышав его название – dorje linge – Город Молнии. Прибыл я в 1969 году, прямо перед муссонами. Старая британская станция на холме, летняя резиденция бенгальского правительства – улицы как деревянные винтовые лестницы, Променад с видом на Сикким и гору Катченунга – тибетские храмы и беженцы – красивые люди из желтого фарфора, называемые лепча (настоящие аброригены) – индусы, мусульмане, буддисты, непальские и бутанские, опустившиеся британцы, которые потеряли дорогу домой в 1947 году и до сих пор обслуживают свои пыльные банки и чайные магазины.

Встретил Ганеш-Бабу толстого саддху с белой бородой и чересчур безупречным оксфордским акцентом – никогда не видел, чтобы кто-то курил столько анаши, трубку за трубкой, - а после мы бродили по улицам, он же играл в мяч с орущими детьми или ввязывался в базарные драки, гнался с зонтиком за перепуганными клерками, а потом заливался громким смехом.

Он познакомил меня с Шри Камарансаном Бисвасом, крошечным средних лет чиновником бенгальского правительства в поношенном пиджаке, который вызвался научить меня Тантре. Жил господин Бисвас в шатком бунгало на вершине туманного крутого поросшего сосной холма, и я ходил к нему раз в день, принося литры дешевого коньяка для пуджа и просто для выпивки – а он просил меня за разговором курить, потому что анаша тоже посвящена Кали.

В бурной молодости господин Бисвас был членом Бенгальской террористической партии, которую почитали Кали и мусульманские мистики-еретики делили с крайне левыми и анархистами. Ганеш-Баба, по-видимому, одобрил его тайное прошлое как знак скрытой в господине Бисвасе тантрической силы – несмотря на его потертый, непритязательный внешний вид.

Каждый день мы обсуждали прочитанные мной страницы сэра Джона Вудроффа («Артур и Авалон») – я приходил после полудня, сквозь холодный летний туман, за дымкой и кедрами тенью возникали тибетские ловушки для духов, хлопавшие под мокрым ветром. Мы отрабатывали Тара-мантру, Тара-мудру (она же Йони-мудра), изучали диаграмму Тара-янтры для применения в магии. Один раз мы посетили храм индуистского Марса (как у нас – одновременно планеты и божества), и он купил мне кольцо с палец, сделанное из железного подковного гвоздя. Коньяк, анаша.

Тара: один из вариантов Кали. Атрибуты те же: крошечная, голая, вооруженная, четырехрукая, танцующая на трупе Шивы, в ожерелье из черепов или отрезанных голов, кровь течет с языка, кожа темно-синяя с серым – в точности как муссонные облака. Дожди каждый день – дороги перекрыты грязевыми лавинами. Кончается срок моего разрешения на пребывание в пограничной зоне. Мы с Бисвасом спускаемся с мокрых, скользких Гималаев на джипе, потом на поезде и попадаем в город его предков, Силигури, на плоской бенгальской равнине, где Ганг разливается свежей намокшей дельтой.

Мы навещаем в больнице его жену. В прошлом году наводнение в Силигури убило десять тысяч человек. Началась холера, город стоит в руинах, разрушенный и заляпанный водорослями, палаты в больнице до сих пор перепачканы слизью, кровью, рвотой, зловонными выделениями смерти. Она сидит на кровати и, не мигая, смотрит на ужасные лики судьбы. Богиня с темной стороны. Он дарит мне цветную литографию Тары, которая чудесным образом всплыла на воде и была спасена.

В тот вечер мы посещаем церемонию в местном храме Кали, маленьком полуразрушенном придорожном деревенском храме – освещение только факельное – ритмическое пение и барабаны со странными, почти африканскими синкопами, совершенно неклассическое, первобытное и в то же время бесконечно сложное. Мы пьем, мы курим.

Один, на кладбище, возле полусожженного трупа, я прохожу инициацию в Тара-Тантру. На следующий день, в лихорадке и с замутненным сознанием, я прощаюсь и отправляюсь в Ассам, в великий храм йони Шакти в Гаухати, как раз к ежегодному празднеству. Ассам – запретная территория, и разрешения у меня нет. В полночь я тайком схожу с поезда в Гаухати, пробираюсь назад по рельсам сквозь дождь, грязь до колен и полную темноту, попадаю наконец в город и нахожу гостиницу, полную клопов. К этому времени я болен как собака. Не сплю.

Утром – автобус до храма, расположенного на близлежащей горе. Огромные башни, нависающие божества, дворики, приделы – сотни тысяч паломников – странные саддху, спустившиеся из ледяных пещер сидят на корточках поверх тигровых шкур и монотонно поют. Овец и голубок режут тысячами, настоящая гекатомба – нигде ни одного белого сахиба – канавы на дюйм заполнены кровью – кривые мечи Кали бьют, бьют, бьют, мертвые головы скатываются на скользкую мостовую.

Когда Шива разрезал Шакти на 53 куска и рассеял их по всему бассейну Ганга, лоно ее вывалилось из корзины. Какие-то дружелюбные священники, говорящие по-английски, помогают мне найти пещеру, где йони выставлена на всеобщее обозрение. К этому времени я понимаю, что серьезно болен, но полон решимости завершить ритуал. Стая паломников (все по крайней мере на голову ниже меня) буквально обволакивает меня, как приливная волна на пляже, и бросает меня вниз головой под душной, словно вырубленной троглодитами винтовой лестнице в клаустрофобную утробу пещеры, где, галлюцинируя и борясь с тошнотой, я плыву к бесформенному конусу метеорита, заляпанного вековыми наростами охры и топленого масло. Стая расступается, позволяя мне набросить но йони мой жасминный венок.

Неделей позже, в Катманд, я ложусь (на месяц) в немецкий миссионерский госпиталь с приступом гепатита. Невелика цена за все это знание – печень, как у отставного полковника у Киплинга! – ноя я знаю ее, я знаю Кали. Да, несомненно, архетип всего этого – ужас, но для тех, кто знает, она превращается в щедрую мать. Позже, в лесной пещере на Рикшакшем я несколько дней размышлял о Таре (применяя мантру, янтру, мудру, благовония и цветы) и внось обрел спокойствие Дарджилинга, его благоприятствующие видения.

Век Ее должен быть полон ужаса, ибо большинство из нас не может ни понять ее, ни прорваться сквозь ожерелье из черепов к жасминному венку, осознав, в каком именно смысле это одно и то же. Пройти сквозь ХАОС, проехать на нем, как на тигре, принять его (даже и сексуально), напитаться его шакти, его жизненной силой – вот Вера для Кали-Юги. Творческий нигилизм. Тем, кто следует ей, она обещает просветление и даже богатство – причастность к ее мирской силе.

Секс и насилие суть метафоры в стихотворении, которое действет прямо на сознание через воображение – или же, в надлежащих условиях, их можно применять и наслаждаться ими открыто, наполняясь ощущением святости всего вообще – от экстаза и дивных вин до смрада и трупов.

Те, кто не обращает на нее внимания или полагают ее чем-то от них отдельным, рискуют быть уничтоженными. Те, кто почитают ее как ишта-девата, божественное «я», зная ее алхимическое преступление, видят ее Железный Век золотым.

Около 1990


 

Невидимый Гностический Фронт Освобождения Гностик.Ру: Бичевание Реальности. Love your enemies! Ассоциация Движений Анархистов

Рейтинг@Mail.ru

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

КОММЮНИКЕ А.О.А.
- коммюнике 1
- коммюнике 2
- коммюнике 3
- коммюнике 4
- коммюнике 5
- коммюнике 6
- коммюнике 7
- коммюнике 8
- коммюнике 9
- коммюнике 10
- коммюнике 11

МАЛЕНЬКИЕ РАДИОПРОПОВЕДИ
- иммедиатизм
- тонг
- иммедиатизм против капитализма
- инволюция
- воображение
- ласко
- вернисаж
- "свежее видение"
- потлач иммедиатистов
- молчание
- критика слушателя

УТОПИЧЕСКИЙ БЛЮЗ

ЗА И ПРОТИВ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

* * *

БИОГРАФИЯ

БИБЛИОГРАФИЯ

КРИТИКА

ССЫЛКИ

ГОСТЕВАЯ

GNOSTIK.RU

ГЛАВНАЯ

designed by anarchist IVANOV, copyleft 2008