Временная Автономная Зона

Хаким-Бей и Онтологический Анархизм

МИЛЛЕНИУМ
- джихад
- одно и то же
- управление желаниями
- зелёная тень
- наличность
- нападение на экран
- нравственность насилия
- fin de siecle
- бунт ислама
- почва
- революционная сотиерология
- скрытый имам
- вызов и ответ

ХАОС
- поэтический терроризм
- amour fou
- дикие дети
- язычество
- искусство-саботаж
- ассасины
- пиротехника
- мифы хаоса
- порнография
- преступление
- колдовство
- реклама

ОБУЧЕНИЕ КАЛИ-ЮГЕ

ПОСТОЯННЫЕ АВТОНОМНЫЕ ЗОНЫ

ПОСТ-АНАРХИСТСКАЯ АНАРХИЯ

КРЕДО СМИ ДЛЯ FIN DE SIECLE

ИСЛАМ И ЕВГЕНИКА

ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ СТАТУС ТЕОРИИ ЗАГОВОРА

ДУРНОЙ ГЛАЗ


Хаким-Бей. Маленькие радиопроповеди.

ИНВОЛЮЦИЯ

До сих пор мы рассматривали иммедиатизм как эстетическое движение, а не политическое, но если “личное есть политика”, то, конечно же, эстетика — тоже и даже в большей степени. Невозможно сказать, что “искусство для искусства” вообще существует, если не подразумевать при этом, что само искусство действует как политическая сила, то есть сила, способная выражать или даже изменять мир, а не просто описывать его.

Собственно, искусство всегда стремится к этому, и неважно, как относится к этому художник, не осознает этого и верит в чистую эстетику или же осознает настолько хорошо, что не производит ничего кроме агитпропа. Сознание само по себе, как отмечал Ницше, играет в жизни гораздо меньшую роль, чем сила. И трудно найти этому более убедительное доказательство, Чем постоянное существование “мира искусства” (Сохо, 57-я стрит и т.п.), который по-прежнему верит, что политическое искусство и эстетическое искусство — это разные миры. Такая “несознательность” позволяет этому миру роскошь создавать произведения как с открытым политическим содержанием (для удовлетворения своих либеральных потребителей), так и без подобного содержания — что просто отражает власть буржуазной верхушки и банкиров, которые покупают такое “искусство” как вложение капитала.

Если бы искусство не обладало это силой и не укрепляло ее, оно бы просто не имело права на существование, и никто бы им не занимался, Искусство для искусства в буквальном смысле слова ничего бы не производило, кроме бессилия и ничтожества. Даже декаденты fin-de-siecle, которые придумали “искусство для искусства”, пользовались им в политических целях — как оружием против буржуазных ценностей “полезности”, “нравственности” и т.п. Идея, что искусство может быть свободно от политического смысла, сегодня по душе только тем либеральным кретинам, которые оправдывают “порнографию” или другие запретные эстетические игры, исходя из того, что “это только искусство” и, следовательно, ничего не может изменить. (Я ненавижу этих жоп еще сильнее, чем Джесса Хелмса: этот, по крайней мере, признает, что искусство обладает силой!).

Даже если на сегодняшний день признать за искусством без политического содержания право на существование (хотя это все же весьма проблематично), то политический смысл искусства можно найти в способах его производства и потребления. Искусство 57-й стрит остается буржуазным, каким бы радикальным ни казалось его содержание, как это показал Уорхолл, изобразив Че Гевару; собственно, Валери Соланис выказала гораздо большую радикальность, чем Уорхолл, когда стреляла в него (и, может быть, даже большую, чем Че — этот Рудольфо Валентино красного фашизма).

Не то чтобы нас очень уж беспокоило содержание искусства иммедиатизма. Иммедиатизм остается для нас скорее игрой, чем “движением”; а в таком качестве игра может вылиться в брехтовский дидактизм или в поэтический терроризм, а может и вовсе не нести в себе никакого содержания (как, например, банкет) или такое, которое не несет в себе политического подтекста (например, пуховое одеяло). Радикальность иммедиатизма выражается скорее в способе производства и потребления.

То есть произведение создается группой друзей или для внутреннего пользования, или для расширенного круга друзей; оно создается не для продажи и не продается, а также (в идеале) ему не позволяется никаким образом выскользнуть из-под контроля производителей. Если оно предназначено для потребления вне узкого круга, значит, оно должно быть создано таким образом, чтобы остаться неуязвимым для кооптации и превращения в товар. Например, если одно из наших одеял ускользнет от нас и будет продано как произведение искусства какому-нибудь капиталисту или музею, мы сочтем это несчастьем. Одеяла должны оставаться в наших руках или раздаваться тем, кто их оценит и сохранит. Что до нашего агитпропа, он должен избежать превращения в товар благодаря самой своей форме: мы не хотим, чтобы через двадцать лет наши плакаты продавались как произведения искусства, как это было с Маяковским (или, если на то пошло, с Брехтом). Лучший агитпроп иммедиатизма вообще не оставит следа нигде, кроме как в душах тех, кому он помог измениться.

Следует повторить, что участие в иммедиатизме не мешает тому, чтобы индивидуумы, входящие в группу, производили и потребляли произведения искусства иными способами. Мы не идеологи, а это не Джонстаун. У нас игра, а не движение. У нее есть свои правила, но не законы. Для иммедиатизма было бы прекрасно, если бы все были художниками, но наша цель — вовсе не массовое обращение. Прелесть игры в том, что она способна избежать парадоксов и противоречий мира коммерческого искусства (включая литературу и т.п.), в котором все свободные жесты, похоже, превращаются в простую демонстрацию и, следовательно, сами себя предают. Мы предлагаем возможность существования искусства, непосредственность которого определяется тем, что его существование возможно только в нашем присутствии. Некоторые из нас могут продолжать писать романы и картины, либо чтобы “зарабатывать на жизнь”, либо чтобы найти способы избавить эти формы от выхолащивания. Но иммедиатизм обходит эти проблемы. Поэтому он явление “привилегированное”, как все игры.

Но мы не можем только по этой причине назвать его инволюционным, обращенным только к себе, закрытым герметичным, элитистским, искусством для искусства. В иммедиатизме произведение искусства создается и потребляется особым способом, и этот modus operandi — уже политика в весьма специфическом смысле. Однако чтобы понять этот смысл, нужно более подробно рассмотреть понятие “инволюция”.

Уже общим местом стало то, что общество больше не выражает консенсуса (реакционного или либерального), а скорее ложный консенсус навязывается обществу: назовем этот консенсус “тотальностью”. Тотальность создается благодаря опосредованности и отчуждению, которые пытаются подчинить или поглотить всю творческую энергию и направить ее на службу тотальности. Маяковский покончил с собой, когда понял это; может быть, мы сделаны из более прочного вещества, а может быть, и нет. Но в качестве аргумента примем то, что самоубийство не выход.

Тотальность изолирует индивидуумов и лишает их силы, предлагая только иллюзорные способы социального выражения, такие, которые, кажется, сулят освобождение или самореализацию, но на самом деле приводят только к еще большей опосредованности и отчуждению. Этот комплекс ясно виден на уровне “товарного фетишизма”, когда самые бунтарские и авангардистские формы искусства могут быть превращены в корм для телепередач или рекламы джинсов и парфюмерии.

На более тонком уровне, однако, тотальность может поглощать и направлять в свое русло любые силы, попросту ставя их в иной контекст, где они воспроизводят сами себя. Например, освободительная сила картины может быть нейтрализована или вообще поглощена очень простым способом: достаточно поставить ее в контекст картинной галереи или музея, где она автоматически станет простым воспроизведением освободительной силы. Бунтарский поступок безумца или преступника отрицается не только тем, что бунтаря запирают: есть много контекстов, где такой жест становится лишь воспроизведением — психиатр, или какое-нибудь безмозглое полицейское шоу на пятом канале, или просто лежащая на журнальном столике книжка про Art Brut. Однако тотальность может зайти еще дальше, попросту симулируя то, от чего прежде стремилась избавиться. То есть художник и безумец уже не нужны даже как первоисточник для присвоения, или “технической воспроизводимости”, как называл это Беньямин. Симуляция не может воспроизвести и слабого отражения “ауры”, которую Беньямин признавал даже за дрянным товаром, этого “утопического следа”. Симуляция вообще не может чего-либо произвести или воспроизвести, кроме запустения и убожества. Но поскольку Тотальность процветает за счет нашего убожества, симуляция вполне ее устраивает.

Все эти эффекты наиболее грубо и зримо прослеживаются в области, которую обычно называют “средствами массовой коммуникации” (хотя мы утверждаем, что опосредованностъ имеет гораздо более широкие границы, чем несет в себе даже сам термин “широковещание”). Роль средств массовой коммуникации в последней нинтендо-войне — собственно, идентификация каждого с этой войной, ставшая возможной благодаря им — представляет собой очень показательный пример. По всей Америке миллионы людей были достаточно “просвещены”, чтобы, по меньшей мере, осудить эту омерзительную пародию на мораль, навязанную двуличным убийцей и шпионом из Белого дома. Средства массовой коммуникации, тем не менее, создали (то есть симулировали) иллюзию, будто у войны, развязанной Бушем, фактически нет и не может быть оппозиции, что (цитируя Буша) “движения за мир не существует”. Собственно, движения и не было — были только миллионы людей, чье стремление к миру, отрицаемое тотальностью, было стерто, исчезло, как жертвы перуанских “батальонов смерти”; были разрозненные люди, отчужденные телевидением, ньюсмейкерами, информацией, превращенной в фарс, и просто дезинформацией; люди, которых заставили чувствовать себя отчужденными, странными, чудными, неправыми, наконец, несуществующими, люди без голоса, люди без силы.

Этот процесс раздробления в нашем обществе принял почти универсальный характер, по крайней мере, в области социального дискурса. Каждый человек вступает в “отношения инволюции” с симуляцией, которую показывают ему средства коммуникации. То есть наши отношения со СМИ по сути своей пусты и иллюзорны, так что даже когда нам кажется, что мы протягиваем руку и прикасаемся к реальности в СМИ, нас на самом деле попросту загоняют в себя, делают отчужденными, изолированными и бессильными. Америка под завязку полна людьми, которые чувствуют: что бы они ни сказали или ни сделали, ничего не изменится, потому что никто не слушает — слушать некому. Это ощущение — триумф средств массовой информации. Они говорят, вы слушаете и таким образом замыкаетесь в себе в спирали одиночества, депрессии и духовной смерти.

Этот процесс затрагивает не только отдельных людей, но и группы, до сих пор существующие вне матрицы консенсуса, то есть нуклеарной семьи, школы, церкви, работы, армии, политической партии и т.п. Любую группу художников, активистов движения за мир или кого-либо еще также вынуждают чувствовать, что общение с другими группами невозможно. Любая группа, объединенная “стилем жизни”, покупает симуляцию вражды и соперничества с другими такими же группами потребителей. Любой класс и любой народ убеждают в непреодолимой экзистенциальной отчужденности от всех других классов и народов (как Стиль жизни богатых и знаменитых).

Концепция создания “сетей” возникла как революционная стратегия для обхода и преодоления тотальности с помощью установления горизонтальных связей (без посредничества со стороны какой-либо власти) между отдельными людьми и группами. В 1980 е мы обнаружили, что создание сети тоже может и даже должно быть опосредовано — с помощью телефона, компьютера, почты и т.п. — и поэтому обречено на неудачу в нашей борьбе против отчуждения. Техника коммуникации может еще дать полезные орудия в этой борьбе, но теперь уже стало ясно, что сама по себе она не является целью. И на самом деле наше недоверие к якобы “демократической” технике, такой как персональные компьютеры и телефоны, растет с каждым провалом революционной попытки захватить контроль над средствами производства. Откровенно говоря, мы не желаем то и дело решать, пойдет ли новое техническое изобретение на пользу освобождению или нет. “После революции” ответы на такие вопросы придут сами в контексте “политики желаний”. На сегодняшний день, однако, мы открыли (а не изобрели) иммедиатизм как способ генерировать и демонстрировать творческую, освободительную и игровую энергию, не прибегая к опосредованию с помощью любых механических или отчужденных структур... или, по крайней мере, мы надеемся, что это так.

Иными словами, независимо от того, можно ли использовать данную технологию или форму опосредования для преодоления тотальности, мы решили играть в игру, где такая техника не применяется, и поэтому не возникает подобного вопроса — по крайней мере, в рамках игры. Свой вызов, свой вопрос мы бросим тотальности, не размениваясь на отдельные “пункты”, с помощью которых она стремится отвлечь нас.

И это возвращает нас к “политической форме” иммедиатизма. Лицом к лицу, телом к телу, дыханием к дыханию — в игру иммедиатизма просто невозможно играть на уровне, доступном для ложного консенсуса. Он не воспроизводит повседневную жизнь — он просто не может быть ничем иным, кроме повседневной жизни, хотя ставит своей задачей проникновение в чудо, освещение реальности светом чудесного. Как и тайные общества, он должен создавать свои сети медленно (бесконечно медленнее, чем “чистая скорость” коммуникационных технологий, СМИ и войны) и быть телесным, а не абстрактным, бесплотным, опосредованным машиной, авторитетом или симуляцией.

В этом смысле мы и говорим, что иммедиатизм — это пикник (жизнь сообща), но трудный: он наиболее естествен для свободного духа, но опасен. Содержание здесь ни при чем. Само существование иммедиатизма — уже бунт.


 

Невидимый Гностический Фронт Освобождения Гностик.Ру: Бичевание Реальности. Love your enemies! Ассоциация Движений Анархистов

Рейтинг@Mail.ru

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

КОММЮНИКЕ А.О.А.
- коммюнике 1
- коммюнике 2
- коммюнике 3
- коммюнике 4
- коммюнике 5
- коммюнике 6
- коммюнике 7
- коммюнике 8
- коммюнике 9
- коммюнике 10
- коммюнике 11

МАЛЕНЬКИЕ РАДИОПРОПОВЕДИ
- иммедиатизм
- тонг
- иммедиатизм против капитализма
- инволюция
- воображение
- ласко
- вернисаж
- "свежее видение"
- потлач иммедиатистов
- молчание
- критика слушателя

УТОПИЧЕСКИЙ БЛЮЗ

ЗА И ПРОТИВ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

* * *

БИОГРАФИЯ

БИБЛИОГРАФИЯ

КРИТИКА

ССЫЛКИ

ГОСТЕВАЯ

GNOSTIK.RU

ГЛАВНАЯ

designed by anarchist IVANOV, copyleft 2008